fbpx

Найк Борзов: Роковое влечение

Поделиться:

Иногда они возвращаются... Казалось бы, подзабыто его имя. Загнанная «Лошадка» пристрелена, и «Верхом на звезде» Найк унёсся в миры, параллельные успеху и славе. Записан в герои вчерашних дней — точка. А он вдруг взял да и выбрался из восьмилетнего подполья. Да ещё со свежим альбомом «ИЗНУТРN», который уже называют музыкальным открытием года.

Беседовал Дмитрий Тульчинский

«В Интернете писали, что я умер от передоза»

— И сразу вопрос в лоб: Найк, где вы пропадали последние восемь лет?
— Практически всё, чем занимался последние восемь лет, я описал в своём автофильме, который называется «Наблюдатель», — он выйдет вместе с пластинкой как приложение к диску. А в принципе — увлёкся театром, играл в спектакле Грымова «Нирвана». Потом занялся всякими психоделическими проектами, трансовыми: продюсировал, писал саундтрек для аудиокниги. Возродил свою группу «Инфекция» — которую, правда, спустя три года снова «похоронил»...

— В общем, дел было невпроворот. Но знаете же, как у нас: нет человека в телевизоре — значит, его нет вообще.
— Я считаю, что главное — это чувство собственного самоощущения. Если сам для себя ты не теряешься в пространстве, то, в общем-то, всё в порядке. А в телевизоре, кстати, время от времени я всё же появлялся, и песни мои крутились на радио.

— Но понятно же, что по сравнению с 2000-м, когда вас назвали исполнителем года, это небо и земля. Оттого и сложилось впечатление: был Найк Борзов, да весь вышел.
— Хм, я даже в Интернете где-то прочитал, что умер от передоза.

— Что ж, вполне логичная версия.
— На самом деле, надо просто вспомнить 2002-2003 годы, и что у нас было в стране. Началась «Фабрика звёзд», и сразу рок-музыканты ушли на третий, на десятый, на пятидесятый план. Практически исчезли программы, куда можно было прийти и сыграть живой концерт. Всё пространство заполонили собой дешёвые поп-исполнители, поющие под «фанеру», которых к тому же каждый день раскручивал Первый канал.

— Так у вас, думаю, был тогда просто реальный супершанс с той попсой слиться воедино, стать полновесным поп-персонажем.
— Может быть, это одна из главных причин, почему я и ушёл в тень. Мне не хотелось быть поп-исполнителем, всё-таки я не воспринимаю свою музыку, как что-то массовое. Песни «Лошадка», «Три слова», «День как день» были в этом плане скорее неким исключением...

— Вполне себе попсовенькие песенки, в общем-то.
— Скажем так, они простенькие. Я люблю условно-простым языком говорить о каких-то сложных вещах.

— Сразу вспоминается: «Меня зовут Вова, просто Вова...» А тогда только-только вступил в должность Владимир Владимирович.
— Я думаю, эта песня снова будет суперхитом через пару лет. Может быть, даже гимном России.

— В своё время, помнится, депутаты даже парламентские слушания по поводу этой песни устраивали.
— Да, потратили три часа своего драгоценного времени на разбор абсолютно пустой проблемы. Песню обвиняли в пропаганде проституции, секса... Вау! Какой кошмар!.. То есть получается, я спел о таких вещах, о которых никто прежде даже не догадывался. А песня прозвучала — и вдруг все об этом узнали. Я сходил тогда в Думу, через секретаря вручил спикеру пригласительный на свой концерт. Не знаю, приходил он или нет, но, говорят, какие-то депутаты в зале всё же были.

— Вошли в историю, можно сказать. Из персон шоу-бизнеса, по-моему, Дума разбирала только вас и Собчак.
— А они вообще любят всякой ерундой заниматься, не имеющей отношения к прогрессу страны или к повышению уровня жизни граждан. Может, разбор моей песни стал для депутатов неким светлым пятном на фоне их повседневной серости. Им же внутри скучных коридоров власти тоже необходимо некое шоу. Да и молодёжь опять же надо привлекать к парламентским слушаниям.

«Я не хотел жить по правилам шоу-бизнеса»

— «Лошадка» тоже породила серию скандалов. Правда, хитом стала не сразу...
— Да, в альбом группы «Инфекция» я включил её в 96-м, через год переписал для собственного альбома «Головоломка». И уже тогда у этой песни начались какие-то яркие истории. Скажем, человек ставит её на радио, по собственному усмотрению — и его за это увольняют. Потом «Лошадка» стала гимном всех драг-дилеров московских. То есть она сразу начала конкретно скакать. И в 2000 году произошел некий взрыв — её стали крутить просто везде.

— Нормальная поп-история — куй железо, пока горячо. А вы?..
— А я не хотел жить по правилам шоу-бизнеса. Да никогда и не был в шоу-бизнесе, занимался тем творчеством, которое мне доставляет удовольствие. Если это нравится ещё кому-то, — замечательно. Но в первую очередь я делаю это для того, чтобы кайфануть самому и самого себя удивить.

— На отговорку похоже. Многие, как принято их называть, «сбитые лётчики» говорят, что не хотели играть по правилам шоубиза. Но, уверен, никто из них не отказался бы от продолжения успеха.
— Я согласен, что большинство не отказалось бы. Но я не из большинства.

— Вам не понравилась популярность? Узнаваемость, море фанатов, автографы?
— Да нет, всё это очень мило. В плане того, что тебе не нужно, во-первых, никому ничего объяснять: ты приходишь, и всем уже всё понятно. В любом месте: будь то магазин или звукозаписывающая компания. Но и минусы свои тоже есть, и вытекают они из тех же плюсов. Условно говоря, людям кажется, что они знают про тебя всё. И массовое сознание начинает диктовать тебе: кем ты должен быть, как должен поступать. Если ты идёшь у него на поводу, то в большинстве случаев превращаешься в какой-то комикс, карикатуру на самого себя. Я к этому был не готов.

— А может, звездная болезнь всему виной?
— Она у меня была. Но не в то время, а лет в 13-15. Вот тогда у меня была настоящая мания величия. Сохранилась видеозапись одного концерта тех времен, сейчас пересматриваю — ну Билли Айдол практически. Когда случилась эта так называемая популярность, мои друзья были в лёгком шоке. А я уже в 13 лет понимал, что со мной такое произойдет, и это только вопрос времени.

— Тем более не понимаю: как можно было после стадионов опять уйти в полуподпольную панкуху?
— Я не ушёл в панкуху. У меня в 2003 году родилась дочь, например. Разве это панк?

— Вот я и думаю, что должны быть более веские причины для ухода в тень.
— Да, дочка родилась. А это реально что-то такое, когда ты начинаешь божественное чувствовать. И заниматься всей этой возней — тараканьей, крысиной — мне было уже как-то противно. Последние три года я записывал свою новую сольную пластинку, и она как раз в отличие от предыдущих получилась очень светлой. Вдруг мне захотелось света. Захотелось, чтобы люди перестали быть зверьми. Захотелось показать им, что кроме секса, жратвы и телевидения существует ещё много всего интересного. И весь мир, настоящий мир, находится внутри нас самих. А если человек свой мир не развивает, не делает его светлым, если всё время находится в депресе, в этом «лошадочном» состоянии и везёт свою тележку с иллюзорным счастьем «кокаин», и парится от этого, и занимается нелюбимым делом, — тогда он становится животным. То есть мне захотелось хоть немножко изменить этот мир, внести свой вклад в копилку светлого.

«Теперь меня прёт без наркотиков и алкоголя»

— Это всё замечательно. Но десять лет прошло, жизнь нынче быстрая. Могли забыть, кто такой Найк Борзов. И кого менять тогда?
— Я на эту тему совершенно не парюсь: «забыли — не забыли». Прошло всего десять лет, это не так уж много, никто ничего не забыл. А пройдёт ещё лет десять, я уверен, и на дискотеках нулевых (по типу дискотек 80-х, 90-х) опять все будут петь «Лошадку», «Три слова» и «Верхом на звезде».

— А сами вы склонны к депрессиям?
— Депрессии у меня бывают. Но я в этом состоянии нахожу свою прелесть, иногда даже специально продлеваю его. Я другой в этот момент, могу написать что-то совершенно непохожее на то, что сочиняю в позитивном и бесшабашном настроении. Но у меня не было депрессии из-за того, что про меня стали забывать. Наоборот, когда это началось, я стал отказываться от интервью, перестал бывать на каких-то мероприятиях. Просто захотел отойти от всего этого и посмотреть на ситуацию как бы со стороны. На то, что произошло со мной, на то, что вообще происходит. И это дало мне возможность написать очень глубокую пластинку, которая сейчас вышла. Она на самом деле очень важная для меня. Работа, которой я действительно горжусь.

— А что же насчёт всех этих слухов про передоз — не на пустом же месте?
— Кстати, писали, что я умер от героинового передоза, а на самом деле я никогда героин не употреблял. Вообще, об этом говорить я не большой любитель, но могу сказать, что сейчас в моей жизни нет ни алкоголя, ни наркотиков. В какой-то момент я понял: всё это есть у меня внутри, я научился вызывать любые состояния естественным путем и собственными силами. И тогда я осознал, что действительно о чём-то жалею. То есть, в принципе, по жизни я ни о чём не жалею, всё было так, как должно было быть. Но вот об этом действительно жалею. Мне правда жаль, что в своё время я всё это в себя вкачал. Но теперь уже я абсолютно чист, нет никаких волн наркотических и алкогольных, которые даже после «завязки» накрывают человека на протяжении многих лет. Всё это давно закончилось, и сейчас меня так же реально прет уже без наркотиков и алкоголя.

— Неужели сейчас вообще ни капли? Потому что — может плохо кончиться?
— Да нет, в какой-то момент я стал выпивать спокойно, без фанатизма, так скажем. Чтобы просыпался в багажнике автомобиля, — такого уже не было. Так получилось, что последний раз я выпил, когда мы отмечали первые за 20-летнюю историю группы «Инфекция» дальние гастроли. В 2006 году поехали в Екатеринбург на фестиваль «Урал-рок», были там хэдлайнерами. Помню, от зала, где выступали, выехали на микроавтобусе, за нами — полный автобус девушек. Приезжаем в ресторан, и начинается угар: всем круто, реально клёвая атмосфера вокруг. Думаю: надо тоже отметить. Заказал себе уху, 50 граммов. Выпиваю, закусываю. И понимаю, что меня вообще не вставило. Беру ещё 50 — никакого эффекта. Выпиваю третий полтинник. И у меня тут же начинается похмелье. Вот тогда я понял, что — всё, свою дозу я уже выпил. Видимо, пробка уже всплыла, как в том старом анекдоте. И с тех пор я вообще не пью спиртного.

— А ведь могут подумать: «завязал» человек — и пропало вдохновение. Ведь и Курт Кобейн, которого вы у Грымова играли, и Джим Моррисон сочиняли под кайфом.
— Не знаю насчет Кобейна и Моррисона, я с ними не тусовался. И как там оно было, никому не известно.

— Насчёт Моррисона по фильму Стоуна сужу.
— Я понял. Но это пропаганда, на самом деле — Стоун вообще заказной режиссёр. А что касается вдохновения, то его уж точно я не в наркотиках черпаю, сто процентов. И отказ от них — ни в коем случае не причина того, что я перестал сочинять. У меня вообще по жизни так бывает: долго ничего не пишу, а потом вдруг раз — и остановиться не могу. Сочиняю я только по настроению. А написать песню лишь для того, чтобы популярность не закисала, я не могу. Пробовал, не получается...

Смотрите также:


Комментарии: