Режиссер Сергей Алдонин: «Рукописи не горят»

Спектакль Сергея Алдонина «Мастер и Маргарита» называют культовым. Он был создан более 20 лет назад в мастерской Марка Захарова на базе черновиков М.А. Булгакова, и до сих пор собирает аншлаги не только в Москве, но и за пределами столицы. Его играли в РАМТе и театре им. Станиславского, а сейчас постановка входит в постоянный репертуар театра им. М.А. Булгакова.

В мае 2025 года, в день рождения Михаила Афанасьевича, режиссёр Сергей Алдонин представил премьеру – «Рукописи не горят», также созданную по мотивам знаменитого булгаковского романа. Мы поговорили с Сергеем Эдуардовичем о том, как родилась новая постановка и чем она отличается от того «фирменного» «Мастера», хорошо знакомого театралам.

- Сергей Эдуардович, как возникла идея «Рукописей»? Тем более, учитывая огромное количество постановок по «Мастеру и Маргарите», вышедших в последнее время…

- Идея возникла случайно, как обычно и возникает всё хорошее. Организаторы фестиваля «Пастернаковские чтения» в Менделеевске связались с нами и попросили выступить на фестивале с отрывками из Булгакова. За пару дней мы подготовили небольшое выступление для двух актёров. Со мной должна была ехать Екатерина Волкова, но ей поставили съёмки, и поехала Ксения Лукьянчикова. Я сыграл роль Воланда, Ксения сыграла Маргариту.

- То есть, сперва это был даже не спектакль, а некая читка?

- Совершенно верно, читка с элементами игры, музыкальным оформлением. Было и визуальное сценическое решение – по сцене летали листки, как бы рукописи романа, написанного Мастером. И в конце неким бонусом демонстрировался небольшой фильм – эпизоды, отснятые в Москве. Например, я с Сергеем Фроловым сделал сцену Воланда и Берлиоза на Патриарших, Екатерина Климова читала главы из романа у камина, и так далее. В целом, получилось интересное выступление, зрителям понравилось.

- В общем, «Пастернаковские чтения» прошли успешно. А что было дальше? Как читка превратилась в полноценный спектакль?

- После выступления, по дороге в аэропорт, мы обсуждали с Ксенией, почему бы не сделать такой вариант спектакля. Мы назвали его «камерным» тогда. А получился он по итогу совсем не камерным, на трёх актёров. Постепенно оформилась идея, некая концепция, и появилось нечто совершенно новое.

Фото:  Анна Авилочкина

- Чем эта концепция отличается от Вашего знаменитого «Мастера и Маргариты»?

- «Мастер и Маргарита» – спектакль, в котором много юмора, это трагифарс. Главные персонажи в нём – свита Воланда, и в центре внимания – их проделки, а конкретнее, как каждому воздается по его делам, что каждый получает от Воланда и свиты. Большой упор сделан на московские сцены. Новая постановка, «Рукописи не горят» – это серьезное, глубокое исследование природы любви. Есть комедийные моменты, но их мало. Главные герои – Мастер и Маргарита, и в спектакле показана история развития их отношений с момента знакомства, а также роль, которую Воланд играет в сохранении их любви.

- Воланд и его свита?

- В общем, да, но, по сути, Воланд и олицетворяет всю свиту. Я играю там всех, у меня 6 персонажей – автор, Воланд, Пилат, Фагот, Азазелло, профессор Стравинский.

Фото Елена Мартынюк

- Немало! Так сразу было?

- Нет, этот спектакль с первого показа уже претерпел множество изменений. На начальном этапе мы обсуждали работу втроем с актёрами, и каждый привносил что-то своё, какие-то решения утверждались, какие-то – нет. Стояла задача сильно развести два спектакля, сделать новый отличающимся от изначального «Мастера» и по цвету, и по музыке, и по атмосфере – а это непросто. В основном «Мастере» у нас атмосфера фантасмагории, гротеска, дьявольщины, и трагичен только финал. А здесь – атмосфера человеческой жизни, отношений, чувств, – как Мастер и Маргарита встретились, как они жили, какой у них был быт, как на них начало давить время и обстоятельства, как пошатнулось психическое состояние Мастера...

- То есть, главным героем из трёх является Мастер?

- Нет, они все главные, там и тема Маргариты раскрыта очень подробно, да и многоликого Воланда. У Булгакова параллельно идут два временных плана и параллельными героями являются Воланд и Пилат. В новой постановке линии Пилата и Иешуа уделяется много внимания. Помимо глобальных изменений, в процессе менялись и отдельные элементы – световые, звуковые эффекты, убирались и добавлялись сцены, персонажи. Спектакль растёт, развивается, какие-то решения появляются во время репетиций, есть много мыслей, что ещё добавить в будущих показах… Это – очень стремительный процесс.

- Получается, начало положено, а дальше произведение само начинает подсказывать пути развития, куда идти, что делать…

- Абсолютно! Я считаю, когда правильно идёшь, произведение само обозначает путь. Тебя разрывает от желания сделать что-то ещё, тебе хочется делать. На этом спектакле очень вырос как исполнитель роли Мастера актёр Изнаур Орцуев. Ксения Лукьянчикова тоже считает спектакль «своим», родным.

Фото Екатерина Монева

- Что самое сложное в этой постановке?

- Кроме моих бесконечных переодеваний? (смеётся). Сложно то, что три актёра за час сорок минут практически не сходят со сцены. Всё внимание зрителей направлено на них. В течение всего времени необходимо вести свою линию, нельзя ни на кого переключиться, некогда отдохнуть. Очень важна и трудна сцена Понтия Пилата и Иешуа, в которого перевоплощается Мастер, и она каждый раз развивается во что-то неожиданное. В смысловом плане – это схватка двух разных миров. У нас режиссёрское решение здесь заключается в том, что Мастер пишет роман, и в процессе ему приходят в голову эти образы. И то ли это сон его, то ли какая-то галлюцинация. Так ему показывают картины, причем не просто показывают, а играют с ним: он сам становится Иешуа. Поэтому Пилат – такая мощная фигура в том числе и для Мастера, и поэтому так важен их разговор об истине, о том, что Бог един, и истина одна…

- На Ваш взгляд, Иешуа удалось убедить Пилата в своей правоте?

- Да, и это большая трагедия. Бродячий философ убедил игемона. Впрочем, обстоятельства не позволили Пилату спасти Иешуа. Влияние синедриона, церкви, общества оказалось сильнее. Иешуа представлял собой что-то необычное, загадку, и он вкладывал в души людей то, что казалось невозможным, что являлось преступным. Только Понтий Пилат понял его суть, но его трагедия в том, что он не смог ничего изменить. Поэтому он и восклицает: «ненавистный Ершалаим!». Вроде, великий римский прокуратор, – а ничего не может сделать против толпы, правил, против системы. Если бы он пошёл наперекор, его бы просто свергли, а он именно этого и боялся. Помните, как написано у Булгакова? Величайший порок – трусость. Также и у Гоголя в комедийном смысле – «Ревизор». Страх всё решает.

- Из нашей беседы мне стало ясно, что «Рукописи не горят» – это не законченное произведение, а некий живой, постоянно растущий организм. На ваш взгляд, как спектакль будет развиваться дальше?

- У нас пока состоялось всего четыре показа. А великие мастера говорили: «Премьера спектакля наступает после десятого»! Если наступает, конечно… Поэтому, есть куда стремиться. Спектакли «наигрываются» в процессе выступлений, многое зависит от зрителя, от того, как он реагирует, как подстраиваешься под него, какую тему выдвигаешь на первый план. Этим и отличается театр – это бесконечный процесс творческого становления, чем чаще играешь, тем больше совершенствуется, шлифуется постановка. Пятый показ будет 24 октября, приходите и сами всё увидите! А что будет дальше – время покажет…

Беседовала: Диана Солобуто

Заглавное фото: Екатерина Монева

Подписывайтесь на Телеграм-канал сайта Интервью и следите за культурными новостями, анонсами, обзорами и, конечно, интервью самыми первыми