Елена Морозова: «В театре играешь по-другому»

Актриса Елена Морозова много снимается в кино и играет в театре. Скоро состоится премьера спектакля "Обыкновенная смерть" в Театре наций, где Елена играет сестру главного героя. В преддверии выхода новинки мы решили поговорить с ней о детстве, ролях и как была выбрана эта профессия.

- Елена Саввична, можно сказать, что вы родились в творческой семье. Ваши родители –кинорежиссёр Борис Григорьев и диктор Центрального телевидения Дина Григорьева. То есть, Ваш выбор актерской профессии был предопределен?

- Не могу однозначно ответить, потому что это какой-то коктейль. У папы, кстати, тоже всё интересно: он вообще учился в строительном институте в Свердловске, потом понял, что это не его, поступил во ВГИК в Москву, и уехал. Но ещё два года он отсылал письма в Свердловск, а его друзья переклеивали марки и пересылали их родителям, чтобы они ни о чём не догадались. Вот, что значит талант режиссёра-детективщика! Потом, когда дедушка решил приехать в гости, проведать сына, всё вскрылось! Моя бабушка по маме всё-таки увлекалась театром, с маминой стороны – это уже династия.

Съемки фильма "Приступить к ликвидации". С отцом Борисом Григорьевым

- Вы начали сниматься в 8 лет. Сперва – роль «агента Стрекозы» в фильме «Руки вверх!», затем Габи Вебер в «Проданном смехе». Вам с детства нравились съёмки?

- В общем, да. Я ходила на пробы, честно боролась за роли. В пятом классе был такой период у меня, когда я заболела звёздной болезнью. Меня утвердили на дубляж очень хорошего грузинского фильма, а я не приехала. Вместо этого я пошла с подружкой гулять на ВДНХ. Помню свои бунтарские мысли тогда: вот, меня одну выбрали, а я вам сейчас всем покажу, и не приеду.  Мама тут же сказала: «звёздочкой заболела».

- А в школе не было звёздной болезни?

- Честно говоря, с одноклассниками сложились непростые отношения, скорее буллинг, чем дружба. После «Руки вверх» я пришла в школу коротко стриженная, это стало поводом для насмешек, да ещё и мальчишки проверяли, умею ли я действительно драться, как в кино. Мою маму «из телевизора» многие знали. Потом, я снималась во время учебы, и учиться супер хорошо у меня тоже не получалось. В Минске снимали «Проданный смех», там я ходила в белорусскую школу и была отличной ученицей. В белорусском всё как слышится, так и пишется – малако, карова. Когда вернулась, русский посыпался. (смеётся) Папа даже сел со мной заниматься после Белоруссии. В общем, в школе приходилось тяжело, но мне всё равно нравилось сниматься. Бывало, на улице меня узнавали, в автобусе. Это очень приятно в детстве. Последним был телесериал «С нами не соскучишься», а потом этот эпизод «со звёздочкой».

- И Вас перестали звать в телепроекты?

- Конечно! Я же подвела всех. Арендовали зал, приехали люди, всё было готово, а я не пришла. На мне поставили крестик.

С мамой Диной Григорьевой

- И тогда начались поиски себя…

- Именно (смеётся). Сперва я увлеклась верховой ездой. Лошади – удивительные существа, понимающие. Мне очень нравилось общаться с лошадью, чистить её, разговаривать с ней, нравилась какая-то особая энергетика этого животного. Я так серьезно словила эту волну, что захотела стать наездницей и уйти в большой спорт, в выездку. Меня не пустила мама. В буквальном смысле, когда мне надо было уже ехать сдавать на разряд, она закрыла дверь квартиры на ключ. Я попыталась вылезти из окна на третьем этаже, сбежать. Бабушки у подъезда тут же донесли маме, она прибежала, ругалась на меня. У меня был бунт. До сих пор я люблю этих животных, могу поехать в какую-нибудь конюшню, поездить, пообщаться. После лошадей я решила стать пионервожатой. Потом уже началось поступление в вузы – хотела поступать на психолога. Родители сразу сказали, что не сдам сложные экзамены: биологию, математику. Я съездила в МГУ, посмотрела. Да, правда сложно. Но я потом всё же получила психологическое образование.

- А первое образование было актерское?

- Нет, экономическое, я получила его на полгода раньше. Был период, когда я хотела быть экономистом.

- Вот так история! Как так вышло?

- После 8-го класса я думала уйти в ПТУ и стать пионервожатой. Родители настояли, чтобы школьное образование было закончено. Они взяли мне в репетиторы нашу школьную учительницу – подтянуть химию, физику и математику. Она была худая, в круглых очках, у неё были костюмы на английский манер и очень тихий голос. Она просила всегда тишину, и мы над ней всегда издевались. Я начала ходить заниматься к учительнице на дом. У всех дома в шкафу – книжки по литературе, а у нее – по математике! Меня это поразило. Оказалось, она так любит этот предмет, что она меня просто заразила этой любовью. Родители платили за час, а мы сидели с ней три. Я поступила на экономический, там по прикладной математике тоже оказался преподаватель – фанат, и у меня у единственной была пятерка. Я начала рубиться в этом. И решила, что если я не поступлю в театралку, то буду экономистом. Я всё-таки поступила во МХАТ, пришлось перевестись на заочное, потому что дисциплина во МХАТе строгая. И актерская профессия захватила меня, как более сильное русло реки. На время сессии в экономическом я брала больничный. Я тогда уже потеряла этот математический драйв, но все равно закончила с крепкой четверкой. Тогда окончательное решение было уже принято.

- Получается, окончательно профессию определило высшее образование?

- Да.

Фото: Александра Атаманчук

- Интересно то, что вы решили поменять имя. В своих интервью вы упоминали о том, что решение пришло к вам после необычного сна…

- История со сном действительно имела место, но сейчас, после того как я изучила психологию, я не исключаю, что в какой-то степени сама сформировала эту ситуацию. Были моменты в детстве, когда говорили: «Это Женя Григорьева, у неё же папа режиссёр, поэтому её и взяли сниматься». Меня очень ранило это, хотелось доказать, что я и сама из себя что-то представляю. Потом я долго не могла на актёрское поступить, там кто-то тоже сказал: «Что Вам делать в театре, вы столько снимались, идите работайте». Возможно, всё это сказалось, и мне начали сниться соответствующие сны. А потом получилось интересное совпадение: оказалось, что Морозова – это девичья фамилия моей мамы, доставшаяся ей от дедушки.

- Какие персонажи из сыгранных у вас самые любимые?

-  Девочка Габи из «Проданного смеха» мне нравится до сих пор. В ней есть какая-то безбашенность, вера в дружбу, что соответствует мне по духу. Моя героиня из сериала «Предчувствие» близка мне. Ещё люблю роли, которые очень далеко от меня. Например, Лариса в «Балете». Очень интересная работа! В ней нужно было больше злости, гнева, зависти. Мы придумали ей кличку – Лариса-крыса, и тогда всё срослось. Мы с режиссёром долго собирали этот образ: она сложная, неоднозначная. По сюжету она не состоялась как балерина из-за физической травмы, однако эта травма не была настолько серьезной, и всё же Лариса не вернулась в балет. Она знала, что её там съедят. Ещё в ней есть одиночество. Она получилась сильной, потому что я играла не только злюку – за этой злюкой многое стоит. И когда ты поговоришь об этом с режиссером, и вы сговоритесь, что вы про это играете, тогда получается действительно глубоко. От того, что там было много всего, и это было придумано и прожито, как у настоящего человека.

Фото из сериала "Тайны Карениной"

- Не такая же это злюка, как герцогиня Мальборо, которую вы играете в спектакле «Стакан воды» Сергея Алдонина?

- В театре играешь по-другому. Злоба, зависть, ревность, ненависть – это всё на сцене легко, потому что тут же будет какая-то обратная сторона, тут же отыграешь другую эмоцию. А в кино нужно работать более детально, более психологично. Проживать.

- Какие роли вы мечтаете сыграть?

-  Таких ролей много, и Шекспир, и «Опасные связи» де Лакло, «Мария Стюарт» Шиллера, Островского очень хочу сыграть с огромными этими текстами. Есть и режиссёры, с которыми хочется пуститься во все тяжкие.

- А в каких проектах можно увидеть Вас в новом театральном сезоне?

- В сентябре будет премьера, «Обыкновенная смерть» в Театре наций в постановке Валерия Фокина. Это спектакль по произведению Толстого «Смерть Ивана Ильича» с Евгением Мироновым в главной роли. Забавно, что на Новый год я загадывала желание – поработать с Валерием Фокиным. При этом я ещё перечитывала Толстого в это время. Некая синхронизация пошла во Вселенной! Чтобы остаться в этом проекте, я отказалась от трёх телевизионных. Мне нравится мыслительный процесс, который происходит у Фокина, и как он его переводит в театральный язык. Получилось очень интересно, некий спектакль-высказывание. Зрителю будет, над чем подумать.

Текст: Диана Солобуто

Фото главное: "Идиотология" Олимпия Орлова