fbpx

Игорь Корнелюк: «Жена мне награда за всё»

Поделиться:

Игорь Корнелюк популярен и любим уже много лет. Сначала страна поголовно танцевала под его шлягеры, потом, утирая слёзы, сопереживала героям «Бандитского Петербурга» под хит о городе, которого нет. Чуть позже восхищалась балом у Сатаны в фильме «Мастер и Маргарита», который разыгрывался под мощное звучание написанного им вальса.

Игорь КорнелюкБеседовала Ольга Журавлева

Композитор сегодня увлечён новой идеей. Всё свободное время он посвящает проекту, который обещает раскрыть нам нового Корнелюка. Мы побывали в загородном доме композитора и за неторопливой беседой под бой домашних часов, которые отсчитывают время в каждой комнате, предались воспоминаниям.

— Игорь, вы всегда понимали, что будете композитором?
— Да. Мне было пять лет, жили мы в Бресте, и у нашего соседа — педагога музучилища играли свадьбу. В то время у меня был звонкий голос, и меня попросили спеть, что я с удовольствием сделал. После моего выступления к отцу подошли профессиональные музыканты и сказали, что он должен меня отдать в музыкальную школу. Я с удовольствием воспринял эту идею и пошёл учиться музыке, но очень скоро понял, что, в то время когда за окном звонко бьёт мячик, я должен играть скучные гаммы и этюды. И мне это совсем не понравилось. А в семь лет впервые сочинил мелодию. Во время урока сольфеджио в класс зашёл директор и сказал: «Наша ученица написала стихи о России. Никто не хочет сочинить музыку?» Набравшись наглости, я сказал: «Можно попробую?» В результате песню отправили на республиканский конкурс и мне дали диплом. Сочинять песни было интересно, и я довольно часто это делал. Вскоре ко мне прилепилась кличка «композитор». Мне было двенадцать лет, когда в музыкальной школе организовался вокально-инструментальный ансамбль. И я, конечно, начал в нём играть.

— Какой был репертуар?
— Сначала детские песни, но мы быстро из них выросли и играли The Beatles, Deep Purple, Nazareth, Boney M, ABBA. Попугайничали, конечно, но очень скоро я стал писать для ансамбля свои песни. Кстати, я очень рано начал зарабатывать деньги. Поскольку мы играли очень хорошо, в 1974 году нас пригласили работать на танцах в городском доме культуры по субботам и воскресеньям. Моя зарплата была 30 рублей в месяц.

Как-то пришёл домой и прямо с порога заявил: «Еду учиться в Ленинград». Мама устало ответила: «Езжай куда хочешь»

— Неплохие деньги для школьника...
— Я всё отдавал маме. Сколько себя помню, мои родители очень много работали, стремились, чтобы семья жила хорошо, но мы жили небогато, и мои деньги были какой-то помощью. Если нас дополнительно куда-то приглашали поиграть, на эти деньги покупали аппаратуру, собирали самопальные усилители, прожектора. Нам всё это безумно нравилось. Девчонки на концертах дарили цветы...

— И всё же вы решили покинуть родной город, почему?
— Я отучился один год в музучилище, всё вроде было стабильно, но интуитивно я понимал, что это путь в никуда, и что-то надо менять в жизни, что надо учиться, а лучшая композиторская школа в Ленинграде. Как-то пришёл домой, мама хлопотала по хозяйству, прямо с порога заявил: «Я поеду учиться в Ленинград». Мама, не отрываясь от дел, устало ответила: «Езжай куда хочешь».

Игорь Корнелюк— Как вас встретил Ленинград?
— Приехал я без документов (они оставались в музыкальном училище). Пришёл и говорю: «Я закончил год в Брестском училище, хочу перевестись». Но оказалось, что ни одной точки соприкосновения в программе этих учебных заведений не было. Как будто там астронавтика, а здесь спорт. И мне предложили поступать на первый курс. Оставалось до экзаменов всего пять дней, за это время сочинил программу, которую и играл на вступительных экзаменах. Сдавал первым, поэтому понимал, что шансы мои равны нулю, и готовился уже возвращаться домой. Но открылась дверь аудитории, вышел Владлен Павлович Чистяков, подошёл ко мне и сказал: «Молодой человек, мне очень приятно, что я буду иметь честь вас учить». Трудно передать своё состояние — ко мне никто и никогда так не обращался. С той минуты вся моя жизнь разделилась на две части. Я стал учиться как одержимый. Если раньше думал, что хорошо играю на рояле, то теперь понял, что я хорошо бренчу на рояле и очень мало знаю. Серьёзно занимался гармонией, инструментовкой, читал, слушал. После фантастических педагогов музучилища и уровня обучения там, консерватория показалась приятной прогулкой по парку.

Я купил беляш, вытер слёзы и сказал: «Хрен с вами, вы у меня все ещё попросите песен!»

— А когда к вам пришла настоящая популярность?
— Это было после передачи «Музыкальный ринг» в 1988 году. Тогда меня узнали как артиста. Но до этого я уже был композитором. Писал песни Боярскому, Анне Вески, «Поющим гитарам». Друзья стали говорить: «Попробуй сам спеть, когда ты песни показываешь на рояле, они звучат по-другому». И я попробовал в 1985 году на смотре-конкурсе молодых композиторов Ленинграда, спел свой шлягер «Я не понимаю, что со мной происходит». Вышел на сцену в широченных серых модных штанах, которые мне сшил сосед и которыми я очень гордился. Я прыгал по сцене, хотел пронестись по головам изумленной публики, но у меня это не получилось. А может и получилось, я сейчас уже не помню. Спев песню, убежал за кулисы. Поскольку это было впервые, я был напуган страшно. И вдруг слышу, меня вызывают на бис. А мои модные штаны были на завязках и те, как назло, развязались. Руки трясутся, я пытаюсь завязать штаны, а у меня не получается. Рядом стояли Лора Квинт и Витя Резников. Я бросился к ним. Они справились быстро, я снова выскочил на сцену и спел песню ещё раз. С того момента я почувствовал вкус к этому делу. Когда ощутил успех, стало жалко отдавать песни другим исполнителям. И началась моя полноценная певческая карьера.

[youtuber youtube='http://www.youtube.com/watch?v=WhBy6CnnfMw']

— Вы писали песни Пугачёвой, Киркорову, Кабаре-дуэту «Академия». Мэтры нашей эстрады часто обращались к вам?
— Мэтры обращались ко мне практически все. Но когда я начинал, было совсем по-другому. Я сам приходил к мэтрам со своими песнями. Мне все они говорили хорошие добрые слова, но песни почему-то не брали. Последним, к кому я отправился предлагать песню, был Валера Леонтьев. Шёл 1985 год. Он послушал, сказал: «Мне нравится, но у меня так много песен. Всё расписано, когда и где их надо спеть, на два года вперёд». Когда я вышел из концертного зала «Октябрьский», даже заплакал, мне было ужасно обидно. Я шёл по Лиговке, размазывая слёзы и сопли. На углу у Московского вокзала стояла тётенька с лотком. Она продавала беляши и газировку. Я купил беляш, вытер слёзы и сказал: «Хрен с вами, вы у меня все ещё попросите песен!»

Спустя несколько лет в Сочи ко мне на концерт пришёл Леонтьев с Люсей Исакович. Они зашли в гримёрку, благодарили, а потом Люся говорит: «Игорь, у нас к тебе просьба, а ты не мог бы для нас написать песенку-другую?» Я говорю: «Ребята, надо выпить вина, сегодня праздник!» Какой, удивились они. «Валера, а ты помнишь семь лет назад я приходил к тебе со своей песней в Октябрьский зал, и ты её не взял?»

Игорь Корнелюк— Песню Леонтьеву вы тогда написали?
— Нет, хотя люблю его и отношусь к нему с большой теплотой.

— Сегодня у вас есть новые шлягеры?
— У меня накопилось несколько песен, но просто физически нет времени их записать. Хоть и студия своя. Есть много срочной заказной работы. А ещё хочется хоть немного времени уделять себе.

— Игорь, известно, что артист часто становится заложником сложившегося имиджа. Как вы ломали стереотипы?
— Удивительное свойство — вешать ярлыки. Для актёров — это трагедия. Особенно если артист хороший. Мне всегда хотелось писать для кино, я это чувствовал, но у меня уже сложился имидж эстрадного исполнителя с лёгкими песнями. Когда Бортко позвал меня написать музыку к «Бандитскому Петербургу», продюсеры его отговаривали: «Володя, ты что, с ума сошёл, кого ты пригласил? У нас снимается серьёзная бандитская сага, а Корнелюк — это же только популярные песенки». Но Бортко настоял. Надо отдать должное, что когда вышел фильм, эти продюсеры позвонили мне и извинились за то, что вставляли палки в колёса. Но когда я начал работать над музыкой к «Идиоту», говорили уже так: «Корнелюк — это же «Бандитский Петербург»! А тут у нас Достоевский — это же классика». Но после этого фильма все разговоры тоже прекратились.

— Вы работали над музыкой к «Мастеру и Маргарите». Задача сложнейшая...
— Мне кажется, всё зависит от того, как ты настроишься на работу. Честно, я вообще не хотел начинать, потому что не верил в возможность экранизации этого романа Булгакова. Отчасти и сейчас не верю. Даже если снять по горизонтали всё, что событийно написано Булгаковым, то что делать с этой огромной вертикалью? С этой глыбой, которая за всем этим чувствуется. И я уже практически отказался от работы, но приехал Бортко и начал уговаривать, и вдруг я поймал себя на том, что через 20 минут нашей беседы мы уже обсуждаем какие-то детали и мелочи. В общем, увлёкся и скрепя сердце кинулся в это дело. Признаюсь, работать над «Мастером» было легче, чем над «Идиотом» и «Тарасом Бульбой». Я знал этот роман наизусть, было достаточно времени, и я не думал о масштабе всего происходящего, просто каждый день ставил какую-то задачу и её выполнял. Первым я сделал «Полёт Маргариты», потом сцену казни «Голгофа», потому что режиссёру нужно было,чтобы музыка звучала во время съёмок и оператор мог уловить темпо-ритм сцены. Так же было с шабашем ведьм, и балом у Сатаны.

Игорь Корнелюк— Говорят, все попытки работать с этим произведением для творческих групп неизменно оборачивались проблемами. У вас всё было хорошо?
— Нет. «Мастер и Маргарита» рассорил нас с Бортко. Сделал я сцену с этим безумным вальсом, две ночи сидел дома и распечатывал ноты, потому что хотелось, чтобы звуки музыки и игра оркестра на экране не были в диссонансе, как это обычно бывает в кино, когда актёры изображают игру на инструментах. В американском кино, кстати, такого быть не может. Даже в мульфильме «Том и Джерри», Том, играя на рояле, нажимает именно на те клавиши, которые реально звучат. И во время съёмок бала у нас оркестр играл в кадре по чётко расписанным мною нотам, но когда Бортко перемонтировал – игра музыкантов не попадала ни в одну ноту. Я был в шоке, а он говорит: «Кроме тебя это никто не увидит». А мне было обидно до слёз. На этом фильме я крепко поругался с Бортко. И окончательно наш разрыв произошёл на «Тарасе Бульбе», потому что там вообще всё неправильно было.

— Сегодня чем вам интересно заниматься?
— Я сделал много фильмов с разными режиссёрами. Но кино не является для меня высокой планкой. Мне очень хочется поработать в музыкальном театре. Причём в любом жанре, будь то мюзикл, оперетта, опера или балет.

Наверное, интересно начать с оперы, где есть музыкальная драматургия, широкая масштабная интонация, катарсис. У меня есть такая драматургия, и, надеюсь, работа состоится. Либо это будет новая форма музыкального спектакля. Когда нет никакого сюжета, прямой событийности. Об этом я стал думать в последнее время. Абстрактные картины и зарисовки, которые вызывают эмоции. И ещё петь на языке, который не понимает никто. Чтобы пели артисты то, что красиво звучит фонетически. Ведь слушали мы The Beatles, в детстве, ничего не понимая при этом! Но как это на нас эмоционально воздействовало!

«Счастье, когда можешь сказать себе: «Я это сделал!»

— Игорь, вы сказали, что ваша мама легко отпустила вас в чужой город. А как вы воспитывали своего сына? Он волен был выбирать чем заниматься, как жить?
— Я не уверен, что лучший путь — дать сыну полную свободу. Он не хотел в детстве учиться музыке, а я не настаивал. Сам в детстве видел ребят, которых родители заставляли чем-то заниматься, и они от этого страдали. И тогда решил, что своих детей не буду так мучить. Я выполнил своё обещание, но не уверен, что это было правильно. Антон занимается компьютерными технологиями. Он сейчас живёт с нами, одно время жил отдельно в городской квартире.

— У сына появилась тяга к родительскому дому?
— Очень хочется в это верить, по крайней мере, наше общение мне очень нравится. Боюсь спугнуть это состояние. Надеюсь, что самый тяжёлый период в наших отношениях мы уже пережили. Антону 30 лет, он потрясающе разбирается в кино, у него феноменальная память. Он много знает, мне с ним интересно. Стараемся вечером всей семьёй вместе что-то посмотреть — фильмы, концерты. У нас появилась потребность узнать друг друга.

Игорь Корнелюк— Вы очень нетипичный представитель шоу бизнеса — с юных лет у вас единственная жена. Вы однолюб?
— Во-первых, есть принципы. Считаю, что семья — самый священный институт в нашей жизни. Во-вторых, мы с Мариной поженились совсем в бессознательном возрасте, но меня Господь наградил. Марина — мне награда за всё! Я уверен, что 99 процентов в семейных отношениях зависит от супруги. Это всё фигня, когда говорят, что мы равные партнёры. Не равны мы и никогда равными не будем! Не верю я в женский футбол и женский бокс.

Если женщина захочет сохранить семью — она сохранит её всегда. Всё зависит от её такта, понимания, мудрости. Марина меня понимает, это мой крепкий тыл. Когда все линии обороны будут сметены, Марина останется последним бастионом, на который я буду опираться всегда. Я благодарен Господу и судьбе, что в моей жизни есть Марина.

Автомобиль — предмет моей мужской гордости, в нём я отдыхаю. А курорты — не для меня

— Игорь, вы выглядите вполне счастливым человеком. Формулу счастья постигли?
— Счастье, как ни банально это звучит, в созидательном труде. Рано утром ты идёшь в студию, а тебя уже раздирают муки творчества, потом ты много часов ищешь и находишь, выходишь вечером в сад, укутанный прохладой, понимая, что ты это сделал! Нашёл эти пять нот и между ними есть какая-то искра! И это ощущение счастья ни с чем несравнимо!

[youtuber youtube='http://www.youtube.com/watch?v=AYndlsh50YA']

— Кроме счастья творчества, есть ещё и мелочи, которые делают жизнь комфортней...
— Для меня это дом, коллекция часов, а ещё самые современные технологии, которыми оснащена моя студия. Я не пишу в ней коммерческие проекты, но она всё время развивается. Апгрейд происходит каждые полгода. Сейчас заказал оборудование в ведущих компаниях мира. Это будет настоящий прорыв — микшер, эквалайзер, конвектор и прочее. Сейчас я испытываю к своей студии чувства как коллекционер. У меня стоит лучшая акустика в мире. Колонки и усилители точно как на Abbey Road Studios.

— Наверное, вы совсем разучились отдыхать? Неужели нет ни одного обычного хобби?
— Обожаю автомобили и часто их меняю. За рулём сижу с семи лет. Для меня автомобиль — предмет моей мужской гордости, где я отдыхаю. А вот курорты — не для меня. Десять дней лежать на пляже — это невыносимо! В прошлом году мы с Мариной летали в Грецию — неделя отдыха и концерт. Так я не мог дождаться, когда наступит день концерта. Жил и понимал, что это настоящий день сурка: проснулся-завтрак-море-обед-море-ужин. И так каждый день! И только перед концертом я ожил, начал готовиться, вернулась жизнь. А ещё я очень люблю преферанс. Курево, неторопливая мужская беседа — любимое времяпрепровождение. Но я уже забыл, когда так отдыхал. И мне этого не хватает. Но ещё лучше — дня четыре провести дома на любимом диване с книжкой, посидеть в саду. В поездках я только работаю, а потом стремлюсь домой.

Смотрите также:


Комментарии: