Классика не элитарна

Мы поговорили с Ириной Герасимовой, генеральным директором и художественным руководителем телерадиоцентра «Орфей», которая уверена, что классика вовсе не элитарна и не требует специальной подготовки. Нужно лишь остановиться и позволить себе слушать.

- Я всегда беззаветно любила классическую музыку и искренне восхищалась ею. Работа на радио подарила мне возможность делиться этой любовью с широкой аудиторией: давать ей возможность услышать лучшие образцы классической музыки, знакомить с огромными пластами музыки, созданной на протяжении веков, показывать, как она менялась со временем, и как мы теперь воспринимаем время через музыку. Бывает, не знаешь имени композитора, но на слух определяешь: это XVII век, а теперь звучит XIX, а вот уже XX. Это невероятно увлекает — доставляет не только эстетическое наслаждение, но и углубляет знания в истории, литературе, живописи.

- Конечно, и это не одно произведение. Трудно объяснить, почему именно они — талант композитора погружает тебя в эмоциональное наслаждение мелодией, гармонией, ритмом, но ты остаёшься в неведении, как именно он этого добивается. Я могу слушать Баха бесконечно, восхищаясь стройностью его музыкальной архитектуры и почти космической мудростью. Но при этом глубоко ценю Бетховена за его потрясающую простоту и благородство, наслаждаюсь роскошными гармониями Рахманинова, изяществом и блеском мелодизма Шопена.

- В классической музыке сюжеты и впечатления меняются очень быстро! Две разные темы — вот уже два сюжета. А когда они начинают взаимодействовать в произведении — рождается третий. Другое дело, что длительность здесь чаще всего больше привычных трёх минут. Но на то и радио, чтобы дать послушать самые прекрасные страницы, а с помощью ведущего — рассказать о произведении так, чтобы захотелось услышать его целиком, уже в концертном зале. Сначала — маленький цикл из коротких пьес, потом четырёхчастная соната и концерт, а там, глядишь, можно осилить и целую оперу или ораторию. И это огромное наслаждение — владеть языком классической музыки.

- Можно ли научить? Конечно, можно. Но здесь важно различать: есть музыка, которая призвана быть фоном, — она не требует сопереживания, просто создаёт настроение. А есть музыка, которая требует внутреннего усилия. Это как с литературой: есть остросюжетный детектив, а есть сложное произведение, где важно чувствовать язык, стиль, подтекст. Чтобы научиться понимать такую литературу, нужно больше читать. С музыкой то же самое. Научить слушать высокую музыку можно только одним способом — давать людям возможность слышать её снова и снова. Не навязывать, а предлагать альтернативу привычным жанрам, показывать, что за этим звуковым миром стоит целая вселенная.

- В последние годы классическая музыка вышла на открытые сцены. На фестивалях выступают оркестры, певцы, чтецы литературно-драматических произведений. И на таких концертах и фестивалях я ни разу не слышала слов «не понимаю», я слышала только слова восхищения. Поэтому, когда говорят о сложности и элитарности, мне это кажется лукавством. На самом деле классика не требует специальной подготовки — она требует только одного: остановиться и позволить себе слушать.

- Я бы включила то, что называю «звёздными мелодиями человечества». Например, Прелюдию и фугу до мажор Баха — ту самую, на которую Шуберт написал свою «Аве Марию». Второй фортепианный концерт Рахманинова. «Грёзы любви» Листа. Всё то, что давно перешагнуло границы жанра и стало общим достоянием. Это музыка, которую не нужно понимать — её достаточно просто узнать. В ней есть что-то, что отзывается без подготовки. А дальше — если отозвалось — слушатель сам сделает следующий шаг.

- Честно говоря, я не совсем понимаю, что в данном случае означает слово «адаптировать». В театре это чаще всего перенос действия в наши дни, современные костюмы, новое прочтение сюжета. У музыки другие средства. Наверное, адаптация классики возможна, но она происходит иначе. Во-первых, это исполнительская трактовка — темп, характер, акценты. И здесь время действительно ускоряется: современный слушатель привык к более динамичному звучанию, и музыканты это чувствуют. Во-вторых, это текстовая адаптация — рассказы, объяснения, контекст. Без них даже самую прекрасную музыку можно не расслышать.

По сути, это и есть та самая «музыкальная литература», только не в консерваторском смысле, а как живой разговор о том, что и почему звучит. И в этом смысле — да, «Орфей» уже занимается адаптацией. Не переписывая музыку, а помогая слушателю войти в неё.

- Конкурс «Партитура» — удивительный для всех, кто в нём участвует. Для молодых композиторов это реальный шанс заявить о себе и услышать свою музыку в исполнении профессионального симфонического оркестра на сцене Московской консерватории — святая святых для каждого музыканта. Для нас же это возможность понять, чем живут сегодня молодые авторы, какие идеи их волнуют. В этом году мы получили 1405 заявок — такого ещё никогда не было. И это совсем юные авторы! В финал вышли участники 15–17 лет, и уровень их работ поразил отборочную комиссию, в которой, поверьте, собрались очень взыскательные специалисты. Сейчас в Консерватории проходят открытые читки произведений лауреатов этого года — прийти и послушать может совершенно бесплатно любой желающий. После читок жюри определит победителей в восьми номинациях. Я очень надеюсь, что когда-нибудь музыка наших участников станет классикой, и многие смогут с гордостью сказать: «Я был на его первом концерте — на конкурсе «Партитура»!».

- Композиторы – это всегда отдельная группа. Это не массовая культура. Интерес к классической музыке могут проявлять только люди, которые ее знают, понимают, умеют с ней обращаться и умеют ее созидать. Так что, конечно, это интерес группы. Но чем больше будет эта группа, тем больше слушателей будет вовлекаться в ее понимание.

- Точкой входа в профессиональный мир для 15-летнего композитора может стать участие в конкурсе «Партитура». Пусть 15-летние, 20-летние сочиняют и присылают нам свои работы. И лучшие обязательно прозвучат в эфире радио «Орфей»!

- Имён много, и я очень боюсь кого-то пропустить. Но если называть — это, безусловно, лауреаты конкурса «Партитура» 2024 года Артём Ромоданов, Константин Борисов, Дарья Славникова. Открытием этого года стал Максим Колтырин — ему всего 15 лет, и уже сейчас видно: перед нами композитор огромного дарования. На конкурс он прислал симфоническую поэму «Душа Карелии», и она буквально покорила всех членов жюри. Это музыка, выросшая из народных мелодий, но при этом не сусально-наивная, а по-настоящему авторская, глубокая, с совершенно узнаваемой интонацией. Думаю, это имя стоит запомнить уже сегодня.

- Потому что раньше музыка к кино писалась под конкретный и очень точный заказ режиссера и попадала в самую точку. Многие музыкальные фрагменты режиссеры отвергали, понимая, что им нужно. А композиторы писали музыку, понимая, чего ждет от них режиссер. И композиторы, писавшие эту музыку, были высокопрофессиональными, хорошо образованными людьми. А качественная, хорошо написанная, прекрасная музыка всегда остается в памяти.

- Таких примеров много. Это и музыка Владимира Дашкевича к фильмам о Шерлоке Холмсе, и Бориса Чайковского — к «Женитьбе Бальзаминова», и Микаэля Таривердиева к «Семнадцати мгновениям весны», и Эдуарда Артемьева к «Рабе любви», и Георгия Свиридова к «Метели», и Арама Хачатуряна к «Маскараду». Этот список можно продолжать бесконечно.

Но главное не в количестве, а в том, что эта музыка давно перестала быть просто саундтреком. Она живёт отдельной жизнью, узнаётся с первых нот, звучит с концертных сцен, переживает новые аранжировки и по-прежнему находит отклик у тех, кто, возможно, даже не смотрел этих фильмов. И это, на мой взгляд, и есть главный признак настоящей классики — когда музыка начинает говорить сама за себя, без картинки.

- Да, конечно. Этот язык не требует перевода, это язык эмоций, и, если человек в принципе способен сопереживать, он поймет эту музыку.

- В каждом музыканте, каждом композиторе «зашит» национальный код. Я часто ловлю себя на том, что, слушая по радио незнакомую музыку, безошибочно определяю: это русская, это немецкая, это испанская. Русская музыка несёт в себе нашу интонацию, мелодику, гармонию. Каждый народ рассказывает о себе миру на языке, который не требует перевода. Именно поэтому классическая музыка и стала мировым достоянием.

- На этот вопрос невозможно ответить. Наверное, когда этого композитора «откроют» через сто лет, тогда и станет понятно, что его недооценили. Но «Орфей» и в этом направлении очень много работает: у нас есть проект «Возрождаем наследие русских композитов»: мы возвращаем слушателям музыку композиторов, которые не были вовремя услышаны: это Александр Мосолов, Владимир Дешевов, Алексей Животов, Герман Галынин и многие-многие другие замечательные композиторы, чьи имена по той или иной причине оказались забыты.

- Когда мне плохо, я слушаю Шопена. Красота его мелодий невероятна, а главное – эта музыка дает спокойствие и умиротворение.

- Надеюсь, нас ждёт замечательное будущее. Мы будем развиваться и предлагать слушателям всё больше музыки — и не только классической. У нас уже есть 19 интернет-каналов, где звучит и джаз, и фолк, и всё то, что редко попадает в эфиры популярных радиостанций и телеканалов. Будем расширять эту палитру, искать новое и не забывать о вечном. А что именно случится через десять лет? Поживём — увидим!